Дело чести. Почему забуксовало создание Министерства ветеранов

Для защиты интересов украинских ветеранов власть пообещала создать отдельное министерство. Фокус выяснял, зачем оно понадобилось, для кого будет работать и появится ли вообще “Самые достойные украинские воины, украинские ветераны должны почувствовать...

Для защиты интересов украинских ветеранов власть пообещала создать отдельное министерство. Фокус выяснял, зачем оно понадобилось, для кого будет работать и появится ли вообще

“Самые достойные украинские воины, украинские ветераны должны почувствовать настоящее отношение к ним со стороны украинского народа и украинского государства”, — заявил прошлым летом президент Пётр Порошенко, призывая парламент и правительство создать министерство по делам ветеранов. Бывшие участники АТО давно чувствуют к себе “настоящее отношение” со стороны государства, но его характер не совсем тот, который подразумевал президент.

“Наиболее распространённая проблема для ветеранов сейчас — это распорошенность учреждений и госорганов, в которые им приходится обращаться для получения той или иной льготы. За последнее время ситуация улучшилась, но всё равно неприемлема. Самые чувствительные проблемы — это земля, проезд и медицинские услуги”, — рассказывает Фокусу ветеран АТО Роман Кулик. По задумке инициаторов, создание отдельного министерства как раз должно решить этот вопрос, объединив функции по администрированию социальной защиты всех участников боевых действий в одном ведом­стве.

Не в приоритете

В работе с ветеранами сейчас задействованы в общей сложности более 20 органов исполнительной власти, что, естественно, создаёт настоящий бюрократический хаос. Главным из этих органов является госслужба по делам ветеранов и участников АТО, которая подчиняется Министерству социальной политики. К деятельности и службы, и министерства у атошников, а также помогающих им активистов накопилось много замечаний. По мнению Романа Кулика, работа государства с ветеранами либо отсутствует, либо хаотична и несистемна, в зависимости от сферы, которую она охватывает. “Минсоцполитики занимается многими категориями граждан, нуждающихся в помощи, в частности, пенсионерами, и ветераны для них не в приоритете. А в апреле там ещё и ликвидировали профильный департамент. Сама же госслужба за четыре года существования себя активно не проявила, поэтому, пожалуй, правильно будет создать новый орган, который отстаивал бы интересы ветеранов на уровне министерства”, — говорит Фокусу Леся Василенко, глава общественной организации “Юридическая сотня”, на базе которой был сформирован проектный офис по запуску министерства ветеранов (Минвет).

В работе с ветеранами сейчас задействовано более 20 государственных органов, что, естественно, создаёт настоящий бюрократический хаос

В начале этого года госслужба ветеранов оказалась в центре громкого скандала, после того как конкурс на должность её главы выиграл бывший участник АТО Валентин Манько. Другие атошники, волонтёры и прочие неравнодушные граждане стали говорить, что конкурс проходил непрозрачно, а сам Манько — в высшей степени сомнительная личность. По их словам, кроме того, что он был депутатом от Партии регионов, во время боевых действий на Донбассе Манько “занимался откровенным бандитизмом” и даже фигурировал в уголовном деле по статье “разбой”. После находился в бегах за границей, потом был замешан в разборках вокруг экс-замглавы Днепропетровской ОГА Геннадия Корбана.

Под давлением общественности Кабмин не утвердил результаты конкурса, и госслужба до сих пор остаётся без руководителя. Очевидно, проводить новый конкурс на эту должность смысла нет, ведь сейчас на повестке дня уже запуск целого “ветеранского” мини­стерства.

27 февраля Верховная Рада проголосовала за обращение к Кабмину с требованием в месячный срок создать новый орган, но этого до сих пор не сделано. Тем временем проектный офис в конце июня утвердил проект концепции нового министерства, на основе которого Минсоцполитики должно разработать соответствующее положение и подать его на рассмотрение правительства.

Кто называется ветераном

“Перед министерством стоят три главные задачи. Первая — полноценное медицинское обеспечение ветеранов и их психологическая реабилитация. Вторая — социальная поддержка, помощь с трудоустройством, обучение, выплата льгот и пенсий. Третья — формирование позитивного образа защитников Украины, чествование памяти погибших”, — рассказывает Фокусу ветеран АТО и координатор проектного офиса по созданию Минвета Виталий Кузьменко. В предложенной концепции эти функции расписаны очень подробно: от выплаты единоразовой денежной помощи семье погибшего военного до обеспечения психического здоровья ветеранов и членов их семей, от реализации права ветеранов на своё жильё до информационно-просветительской работы в украинском обществе.

Один из проектов, который должен на практике серьёзно облегчить жизнь ветеранам, — создание системы “е-ветеран”. Каждый зарегистрировавшийся в ней сможет в онлайн-режиме получать электронные услуги или консультации, без необходимости обивать пороги чиновничьих кабинетов с пачками документов. Сейчас идёт разработка этого проекта, но, скорее всего, его запустят только после создания самого министерства.

Кроме того, с помощью “е-ветеран” рассчитывают сформировать наконец-то единый реестр ветеранов и навести порядок со статусом участника боевых действий. Сейчас чёткого определения понятия “ветеран” в законодательстве нет вообще. Однако сам статус присутствует одновременно во многих нормативных актах в отношении самых разных категорий граждан. Несмотря на то, что в контексте создания Минвета речь обычно идёт о ветеранах нынешней украинско-российской войны, в действительности атошники составляют меньшинство среди всех, кто пользуется статусом ветерана.

Кое-кто предполагает, что, создавая Минвет, власть рассчитывает каким-то образом “приручить” буйную атошную публику. Но люди, знакомые с ветеранской средой, утверждают, что это невозможно

Из примерно полутора миллионов ветеранов, зарегистрированных в Украине, с АТО связаны немногим более трёхсот тысяч. Остальные — ветераны воинской службы и силовых структур (по выслуге лет), афганцы и другие “воины-интернационалисты” советских времён, ликвидаторы аварии на ЧАЭС, члены семей погибших ветеранов войны, а также “участники войны”. Последняя категория насчитывает более полумиллиона граждан, из них лишь более тысячи — в связи с АТО. Согласно Закону “О статусе ветеранов войны и гарантиях их социальной защиты”, к числу таковых принадлежат, в частности, те, кто во время Второй мировой трудился в тылу на предприятиях и в колхозах, помогал Красной армии или партизанам, просто учился в военных училищах, был “сыном полка” и т. д.

Объединять их и участников боевых действий на Донбассе в одну группу как минимум странно. Но это особенность упомянутого выше закона, принятого ещё в 1993 году и безнадёжно отставшего от реалий украинской жизни. Архаичность чувствуется даже в лексике: в одном из пунктов говорится о тех, кто сражался с “империалистической Японией”. Принятие принципиально нового закона о ветеранах сотрудники проектного офиса также считают одной из своих ключевых задач. Пока что они хотят чётко разграничить разные категории ветеранов. “Понятно, что у ветеранов Второй мировой — одни потребности, а у ветеранов АТО — другие. Для первых важнее всего уход и медобслуживание, для вторых — ресоциализация, трудоустройство и т. д.”, — говорит Кузьменко.

Вполне логично, что занять должности в новом госоргане должны в первую очередь сами ветераны. Планируется, что они будут составлять не менее 30% штата. Сейчас проходит первая волна курсов, на которых потенциальных госслужащих обучают правоведению, основам гос­управления и прочим нужным навыкам.

Дела бюджетные

В том, что Минвет справится с заявленной амбициозной миссией — служить “центром единой политики государства в отношении ветеранов и членов их семей”, — есть обоснованные сомнения. Ведь не так давно, в 2016 году, было создано другое министерство — по делам оккупированных территорий (МинТОТ). На него возлагалась аналогичная миссия — “стать центром государственной политики”, но уже в отношении оккупированных территорий и внутренне перемещённых лиц. В итоге, как рассказали Фокусу активисты и волонтёры, работающие в этой сфере, с заданием МинТОТ не справился то ли в силу недостатка полномочий, то ли из-за скудного финансирования, то ли из-за ошибок руководства.

Примечательно, что создание МинТОТ активнее всего лоббировал глава Комитета ВР по делам ветеранов, участников боевых действий и АТО, людей с инвалидностью Александр Третьяков. Это влиятельный бизнесмен и депутат из Блока Петра Порошенко, давний товарищ нынешнего генпрокурора Юрия Луценко. Сейчас он же продвигает идею создания Минвета и даже угрожал выйти из фракции, если парламент её не поддержит. В кулуарах говорят, что таким образом Третьяков пытается централизовать и поставить под контроль денежные потоки, выделяемые на ветеранов. Сам депутат всё категорически отрицает. “Создание этого министерства — дело чести для всех, кому небезразлично украинское государство и его союзники”, — написал он недавно на своей странице в Facebook, привычно угрожая выходом из коалиции, если “процесс создания министерства будет саботироваться и дальше”.

Размер бюджета будущего ведомства — величина неизвестная. Внушительные цифры, гуляющие по парламентским кулуарам в связи с этим, представляются явно завышенными. По словам Леси Василенко, бюджет Минвета если и будет превышать бюджет нынешней госслужбы ветеранов, то процентов на тридцать. А в 2018 году на этот орган выделили довольно скромные 157,6 млн грн. В прошлом году разгорелся острый скандал из-за 20 млн грн, которые государство собиралось раздать различным ветеранским организациям. Как выяснили волонтёры и активисты-атошники, львиная доля этой суммы ежегодно уходила весьма сомнительным структурам, не имеющим никакого отношения к войне на Донбассе, вроде Ассоциации ветеранов-подводников. Их руководители были многократно замечены в антиукраинских заявлениях, за бюджетные деньги проводили мероприятия а-ля “Бессмертный полк” и ездили при этом на люксовых авто. В ходе дебатов неоднократно доходило до драк. Сейчас в проектном офисе обещают, что деньги будут распределять по-другому: они будут идти на помощь конкретным ветеранам, а не на непонятную “уставную деятельность”. А все расходы министерства можно будет проконтролировать чуть ли не в режиме реального времени, для чего разрабатываются соответствующие технологии.

Можно предположить, что для власти создание Минвета имеет ещё одну цель — каким-то образом “приручить” буйную атошную публику. Да и полтора миллиона граждан, которыми будет заниматься министерство, — серьёзный электоральный ресурс перед надвигающимися выборами. Впрочем, в проектном офисе эти подозрения опровергают. “Если бы ветеранами захотели манипулировать, это можно было бы сделать и без создания министерства. К тому же ветеранская среда очень разнородная. Поэтому мне было бы интересно посмотреть на попытки их использовать в чьих-либо целях”, — говорит Виталий Кузьменко.

В заложниках у политиков

Процесс создания Минвета уверенно забуксовал. Разблокировать его в силах премьер-министр Владимир Гройсман. Он должен внести на рассмотрение Рады кандидатуру министра, после чего будет объявлен конкурс на должность госсекретаря ведомства, а затем сформировано штатное расписание и запущен отбор кадров. Естественно, до конца 2018 года, как планировалось изначально, все эти этапы пройти не удастся. Тем более с осени уже начнётся избирательная кампания и проводить через сессионный зал ВР любые кадровые решения станет сложнее, чем обычно.

Похоже, красивые и правильные слова о том, что государство должно повернуться лицом к проблемам ветеранов, в ближайшее время так и не будут воплощены в конкретных действиях

Пока что в качестве потенциального руководителя Минвета фигурирует одна кандидатура, и это не ветеран-атошник, как можно было бы предположить. В июне фракция БПП выдвинула на пост главы министерства депутата Ирину Фриз. Она много лет работала пресс-секретарём Петра Порошенко, но военная тематика для неё не совсем чужая. В этом созыве парламента Фриз работает в комитете по нацбезопасности и обороне, была инициатором и лоббистом закона о создании Сил специальных операций (ССО), возглавляет украинскую делегацию в Парламентской ассамблее НАТО, часто ездит на Донбасс.

Впрочем, когда речь идёт о такой должности, как член правительства, профессиональные и личные качества кандидатов обычно отходят на второй план. Фриз — доверенное лицо Порошенко, с которым у Гройсмана, мягко говоря, напряжённые отношения. Следовательно, и усиливать позиции главы государства в своём правительстве у него нет резона. В принципе, Гройсман может внести кандидатуру Фриз на рассмотрение парламента, только 226 голосов за её кандидатуру вряд ли наберётся. Голосование может саботировать, к примеру, фракция “Народного фронта”, с которой тесно сблизился премьер и которая в последнее время открыто конфликтует с БПП. Потому, скорее всего, создание Минвета затянется на длительное время, возможно, даже до 2020 года, когда политическая карта страны существенно поменяется.

“Рано или поздно министерство по делам ветеранов в Украине всё равно будет создано”, — заявила в интервью Фокусу Ирина Фриз. Другое дело, что промедление с его созданием, убеждена народный депутат, играет против государства. Из-за банальной кулуарщины оно теряет авторитет в глазах людей, проявивших готовность отдать жизнь и здоровье ради целостности и независимости страны. Кроме того, важно понимать, что министерство могло бы обеспечить устойчивое развитие проектов, на которые выделяются донорские деньги. “Западные союзники готовы и хотят нам помогать, но они пока не видят, кому именно, какому органу предоставлять эту помощь”, — резюмирует Леся Василенко. Похоже, красивые и правильные слова властей предержащих о том, что государство должно повернуться лицом к проблемам ветеранов, в ближайшее время так и не будут воплощены в конкретных действиях.

focus.ua

Материалы по теме: